4 истории приемных родителей и детей

0

1.
Узбекистан по праву считается краем хлебным и гостеприимным. Многие тысячи детей находили здесь свой дом и свое спасение, но в 2022 году усыновление детей, кажется, становятся трендом – все чаще мы видим в новостях, как люди принимают в семью одного, а кто-то и по-несколько детей.

Картинки, которые нам транслируют СМИ выглядят радостными и правдивыми, но как на самом деле обстоят дела с приемными семьями, и что значит взять в свой дом чужого ребенка? Мы поговорили с четырьмя героинями, которые рассказали нам совершенно разные истории об усыновлении, и о неудачных попытках стать родителями тем детям, кому это, возможно, было и не нужно.

Врезка:
Приемные дети – осознанный выбор или современный тренд? Этим вопросом сегодня задаются многие жители Узбекистана, читая в новостях, как та или иная медийная личность заявляет об усыновлении ребенка.

3
Взять приемного ребенка, возможно, одно из самых сложных и серьезных решений, которые когда-либо принимали героини этой статьи. Мы поговорили с тремя женщинами, истории двух из них похожи на голливудскую сказку со счастливым концом, а третья рассказывает, с какими трудностях ей пришлось столкнуться при усыновлении и как порой  бывает трудно найти с ребенком общий язык.

 

Героиня первая,
47 лет

Взяли трехлетнего ребенка, сейчас ему 10.

У нас долго не было детей, и уже лет через пять после свадьбы мы стали задумываться о приемном ребенке. Муж тогда был против, думал, что у нас еще все получится. Врачи говорили «у вас все хорошо, поменяйте климат». Жили и в Дубае, и в Москве, но ничего не получилось.

Мы собрали документы и встали в очередь на усыновление в детский дом.

Познакомились с женщиной, которая работает в СПОНе (орган Социально правовой охраны несовершеннолетних, ныне опеки и попечительства – прим. ред.), долго ждали ребенка. Однажды она позвонила и сказала, что у нее есть мальчик, которого забрали из неблагополучной семьи. Попросила, чтобы он пожил у нас 2–3 дня, пока не соберут необходимые бумаги. К тому времени мы с мужем уже 14 лет были вместе.

Согласилась. Когда я увидела ребеночка, была в шоке – таких грязных детей я никогда в жизни не видела. Он был такой маленький, жалкий, сильно кашлял, вообще невозможно было на него смотреть, он мочился в постель и даже от этого не просыпался. На второй день поняла, что не хочу его отдавать. Я потом его еще месяц лечила, выхаживала и молилась.

В первый же день, когда я его купала, он мне спросил: «а ты моя мама? Где ты была? Почему меня не забирала?» Девушка из социальной службы сказала, что ребенка должны определить в детский дом, а я подумала, что он слишком маленький и слабый, там он точно не выживет. Стала уговаривать мужа, чтобы ребенок остался.

До того, как попасть к нам, мальчик целый месяц был в приемнике-распределителе, куда его привели из семьи, где были бабушка, тетя и ее сожитель. Мамы не было. В его медицинской карте уже с двух месяцев были записи патронажной сестры «мать в нетрезвом состоянии, ребенок не ухоженный, обратите внимание». Муж был категорически против, говорил, что нам не нужен ребенок «алкашки», неизвестно от кого рожденный. Хотел пойти в детский дом и выбрать другого ребенка.

Но я всячески старалась наладить между ними контакт и с большим трудом, но уговорила мужа оставить мальчика с нами. Сейчас у них очень хорошие отношения, муж рад, что у нас нормальная полноценная семья.

После того, как мы решили оставить малыша у себя, начались проблемы с документами – женщина из СПОНа пропала, нам пришлось обратиться в прокуратуру через знакомых. И только, когда подключили суд, дело решилось в нашу пользу. Документы мы оформили спустя год после того, как ребенок начал жить у нас. Поменяли мы ему только фамилию, а имя и дату рождения оставили прежними. Наверное, действия сотрудницы социальной службы были неофициальными, и, думаю, не все работники СПОНа такие. Но я благодарна той женщине, что она привела нам сына.

Почти всем родственникам и знакомым я сказала, что это ребенок моего мужа от связи «на стороне». Его мать умерла, а родственники не смогли содержать его и привели к мужу. Сам муж не понимал, зачем придумывать истории, но я не хотела, чтобы ребенка как-то ущемляли, говорили, что он какой-то не такой. Если вдруг сейчас кто-то скажет ему, что он нам не родной, я отвечу, что ему просто завидуют и поэтому так говорят.

Сын – хороший мальчик, добрый, гостеприимный, он хочет братика или сестренку. С трех лет занимается спортом, ходит на танцы и похож на моего мужа – внешне, манерой говорить, есть, спать, двигаться.

Никакую предварительную подготовку к приемному родительству мы не проходили. Были базовые знания. Со своим ребенком все было впервые. Все приходит с опытом – мы воспитываем ребенка, ребенок воспитывает нас. Думаю, что какими бы ни были гены,  больше влияет на человека окружение. Все зависит от среды обитания и воспитания, которое ты дашь.

Если кто-то хочет взять приемного ребенка, и он из нормальной семьи, я советую не тянуть время. Меня сын просто спас.

 

Героиня вторая. Жанна, 53 года.
Дочери Маше – 16. Удочерили в 5 месяцев

У нас уже было двое детей, но муж хотел третьего. Из-за возраста и состояния здоровья я не была готова рожать и предложила ему взять ребенка из детского дома. Тогда у нас не было необходимых условий, и мы просто это «наметили». А дальше все удивительным образом произошло – ровно через год после того, как мы это запланировали, у нас появились все возможности – мы купили квартиру, появилась хорошая стабильная работа у мужа, мы стали искать ребенка и уже через три дня нашли девочку. Ее мама оказалась в тяжелой ситуации, отказалась от ребенка в нашу пользу и уехала из страны.

Старшим детям тогда было 10 и 17 лет, но они приняли ребенка и легко согласились, чтобы мы ее удочерили.

Маша с пяти лет знала, что она приемная. Мы отмечали два дня рождения: один биологический, второй – когда  у нас появилась она.

Когда она была маленькой, я пообещала себе, что открою ей все, когда ей исполнится 16. И вот этот день настал 6 декабря 2021 года. Я рассказала ей, как она попала к нам, показала ксерокопию ее первой метрики, предложила устроить встречу с биологической матерью. Она отказалась. Если она захочет пообщаться с ней или своими братьями-сестрами, я не стану препятствовать.

Когда оформляли усыновление, мы поменяли ей имя, потому что органы опеки настаивали на том, чтобы мы хранили факт усыновления и ее реальные данные в тайне. Мы уже тогда не хотели этих секретов. Потому что, если ребенку потом преподнесут эту информацию в неверном свете, она может неправильно понять и получить серьезную психологическую травму. Тайна – это всегда обман.

У меня есть опыт, когда «истинные доброжелатели» в неудобный момент что-то высказывают. Мы дважды сталкивались с такой ситуацией. Когда Маше было 5-6 лет, дочка наших приятелей сказала: «твой папа умер в канаве, мама алкоголичка, а тетя Жанна тебя удочерила». Это было сильным стрессом для нас всех. Я ей всегда говорила, что благодарна ее маме, потому что она подарила нам дочь, что она для нас настоящее благословение, и это помогало ей переживать такие ситуации. Сейчас, когда мы говорим об этом, она уже все нормально воспринимает.

Когда вы говорите ребенку правду, вы, во-первых, снимаете с себя ответственность хранить эту тайну всю жизнь, а во-вторых, правда дает ребенку иммунитет. Если он чувствует, что его в семье любят, он сможет противостоять тому, что ему будут говорить вне семьи.

Она у нас добрый и светлый ребенок, ее легко любить. Если мы дома называем ее просто Машей, то все ее друзья и знакомые не иначе, как Машуля. У нее с детства спокойный характер – она не плакала даже, когда болела, и сейчас у нас не бывает каких-то ссор и конфликтов. Если мне что-то не нравится, я могу просто сделать замечание. Когда мы только обсуждали вопрос приемного ребенка, мои мама и свекровь не очень нас поддерживали, а когда увидели эту девочку, сразу же полюбили ее, и мама сказала: «без Машули ко мне даже не приходи!».

Когда Маше было 9 лет, мы еще одного мальчика брали в семью, но жизнь преподнесла нам коварный сюрприз – мой муж заболел альцгеймером, и я осталась одна с ним, детьми и старенькой свекровью.

Этот мальчик был из неблагополучной семьи, и так и не смог прижиться в нашем доме. У нас все время были конфликты, он ни в какую не слушался. Другие дети были более спокойными и с ними можно было договориться, а Павла частенько приходилось наказывать. Потом я себя за это осуждала, и у меня шла постоянная война с собой. Со временем он начал вести себя все хуже, а у мужа на фоне болезни стало развиваться агрессивное поведение именно в его адрес.

Через четыре года я поняла, что больше не могу справляться с ним, решила отдать его в детский дом, подумав, что там ему будет лучше, чем у родной матери. Но, когда об этом узнала моя подруга, она специально прилетела из Хабаровска и целый год собирала документы, чтобы оформить опеку и забрать его с собой.

Сейчас он в Хабаровске, но и с ней он не ужился. Моя подруга является руководителем ассоциации «Чужих детей не бывает» и Павел имел тесное общение с детьми из детдомов. Они ему рассказали, как там хорошо, что все разрешают, дают карманные деньги, и он, польстившись на это, ушел в детский дом.

Возможно, если бы муж не заболел, мы бы справились с этим, но тогда у меня просто не осталось сил, и я, наверное, всю жизнь буду себя осуждать, что отдала Павла.

Я всегда за то, чтобы люди брали приемных детей, но, если кто-то из моих детей решит это сделать, я скажу, чтобы брали до 4-х лет. Детский дом настолько нарушает психику, что потом много лет надо работать с этим ребенком, чтобы исцелить его душу, научить доверять этому миру и помочь пережить накопленный опыт.

Перед тем, как взять ребенка из детского дома или из  неблагополучной семьи, надо обязательно учиться – как вести себя, как понять их, как научиться любить колючего ребенка. Все это объясняют психологи, а вся семья проходит период адаптации минимум два года.

Я знаю, что бог никогда не оставит людей, которые принимают детей в свои семьи. Изменить судьбу одного человека – это большое дело. Почему люди готовы помогать бездомным животным, а для ребенка не каждый открывает сердце? Если человек решился взять ребенка из детского дома, значит, не все так плохо в этом мире, он изменится к лучшему.

Героиня третья, 50 лет

Неудачная опека над шестилетним ребенком

Мы с мужем поздно поженились: мне было 39 лет, ему – 45, но мы не теряли надежды завести своих детей. Врачи говорили, что со здоровьем у нас все в порядке, но мы все же начали собирать документы на оформление приемного ребенка.

Однажды мне позвонили из детского дома и предложили познакомиться с шестилетним мальчиком, которого недавно вернули из приемной семьи. Якобы он прожил в той семье шесть месяцев, но его приемная мама забеременела и вернула мальчика. Когда мы стали более детально расспрашивать, выяснилось, что приемные родители жаловались на воровство, но мы все же решили познакомиться с ребенком. 

Я сразу хочу развеять миф, что полюбить ребенка нужно с первого взгляда.

Мальчишечка был симпатичный. Нам сказали, что мы пока можем его навещать, забирать на каникулы, и нас это ни к чему не обязывает. Сначала все было хорошо. Мы каждые выходные приезжали, я занималась с ним. Единственное, что меня насторожило, это его фраза «шоколадку мне принесите».

Первый раз  мы его забрали на осенние каникулы. Ждали автобус, а у мальчонки такое недовольное выражение лица и он спрашивает: «мы что, на автобусе поедем, у папы машины нет?». В автобусе он начал хныкать и просить пересесть на такси.

Конечно, никто его не идеализировал. Дети есть дети – они балуются, шалят, не слушаются, а в целом все было хорошо. Но на весенних каникулах уже начались проблемы. Когда мы его забрали домой в третий раз, начались требования «купи». 

Истерики могли случиться по любому поводу и без. Он начал кричать, швырять все, что попадалось под руку, и при этом говорить просто ужасные вещи. Я много лет работаю с детьми в школе, и могу отличить шалость от того, когда ребенок намеренно говорит гадости.

Честно скажу, с каждым разом у меня пропадало желание ездить к нему, но мы ведь дали ребенку надежду и уже решили принять ситуацию такой, какой она сложится. В итоге, все наше общение сводилось к слезам, крикам, ссорам и обидам.

Несмотря ни на что, после завершения учебного года мы забрали его на летние каникулы с намерением уже оформлять опеку. Директор детского дома тогда настаивала, чтобы мы делали усыновление, со словами «вы уже год с ребенком общаетесь!», но я была уверена, что не важно, какие будут документы, когда ребенок живет в семье. В общем, мы забрали его домой, и дома у нас начался ад – истерики могли случаться по 5-6 раз в день.

Я много советовалась с родителями и у нас, и в России,  перепробовала различные методы: пыталась  с ним говорить по-хорошему и объяснять элементарные вещи – он просто зажимал уши и не слушал меня. Мы начали ходить по психологам – сначала к школьному, моему коллеге, потом к частному, потом в адаптационный центр. 

Первым сломался мой муж. Он уже не мог находиться дома и старался уходить, пока мальчик еще спал, и возвращаться, когда он уже спал. Этот ребенок просто начал намеренно изводить нас. Он чуть не доводил мужа до сердечного приступа. Но даже тогда мы не собирались его отдавать.

Руководство детского дома знало обо всей этой ситуации. Я показывала видео его истерик. В последний раз они оставили ребенка и сообщили нам, что его не вернут, а меня начали пугать, что второго шанса на усыновление у меня не будет.

А сейчас я одна осталась – без мужа, его не стало год назад, и без детей. Возможно, муж пожил бы подольше, если бы мы не пережили тогда такой стресс. А сейчас идти в детский дом и снова пробовать я боюсь – не потому, что боюсь повторения истории, я боюсь осуждения сотрудников детского дома, их нападок.

Когда его у нас забрали, я выяснила, что мальчик четыре года жил в каком-то притоне с бомжами, оттуда он попал в один детский дом, прожил там год-полтора, и оттуда попал в приемную семью, которая тоже от него отказалась. Когда я спросила у руководства детдома, почему мне сразу этого всего не рассказали, они сказали: «а какое для вас это имеет значение?!»

 

 Текст: Алёна Ерценкина

0
    0
    Ваша корзина | Sizning savatingiz
    Ваша корзина пуста | Savatingiz bo'shВернуться к покупке | Sotib olishga qaytish